Одна жизнь от Синьори. Автобиография Беппе-гола. Глава 1.

Авторы-составители: Claudio Beneforti, Valentina Desalvo

Перевод на русский язык Катерины Мазур

Опубликовано: 21 апреля 2010 года
 

Предисловие от Беппе Синьори

Для кого и почему я написал эту книгу

Для тех, которые начинают в детском возрасте и остаются детьми, даже когда забивают на Сан Сиро или Сан Ладзаро. Для тех, которые играли на чемпионате мира, и для тех, которые только видели его по телевизору; для тех, которые были забракованы, пусть даже однажды в жизни, потому что они низкого роста и худощавого телосложения, слыша в свой адрес слова: «Посмотри, мне жаль, но для тебя нет места». Для тех, которые получали удар мячом по лицу и которые забивали голы носом. Для тех, которые считают Becalossi мифом, для тех, которым Madona в 80-е годы не пела «Like a Virgin», а играла в Пьяченце; для тех, которые делают медленно карьеру, которые составляют все категории в футболе, которые находятся в Превосходстве над всеми, которые расположены говорить, что многое в 20 лет уже поздно. Для тех, которые встречали Земана в своей жизни, и для тех, которые его не встречали никогда, что, иначе говоря, сводится 10 к 10. Для тех, которые в 30 лет уже законченные, старые, разбитые и завядшие люди: и наконец без постоянного места жительства. Или без команды. И поэтому наступает один день, когда они возвращаются вновь. Для тех, которые ходят по раскаленным углям, для тех, которые просто ходят и этого достаточно, глядя вперед без страха. Для тех, для которых жизнь – это ставка в пари; для тех, которые хотели бы полететь на Луну; для тех, которые удовлетворяются, забив 200 голов в Серии A, в Серии B или в любительских играх, но из любых позиций, потому что забивать некоторое количество раз – это лучше камасутры. Для тех, которые стремятся к максимуму, но которые также знают, что все делается постепенно, потому что некое количество раз жизнь – это круглый мячик. Для тех, которые любят мяч, дриблинг, праздник после победы, но также признают и поражения. Для всех лиц, которые я видел на Курве, начиная от Леффе и до Олимпико, от Фоджи и до Болоньи; для всех тех парней и девушек, которые после гола обнимают меня, даже если мы далеки друг от друга. Безусловно, я сделал от всей души. Поэтому я и написал эту книгу: играть без болельщиков было бы менее занимательно.

Предисловие от Зденека Земана

Плутишка с чубчиком. Это то впечатление, которое я получил о Беппе, когда мы встретились впервые 11 лет назад. И чтобы иметь этот чубчик в Фодже, в 89 году, я должен был порядочно подискутировать с моим тогдашним президентом Pasquale Casillo. Казалось, что парень стоил слишком дорого, и, возможно, это было действительно так. Но в конце я убедил его взять Беппе и думаю, что это была отличная сделка. Мне очень понравился этот двадцатилетний парень, которого я увидел в товарищеской встрече, когда он играл за Тренто и потом за Пьяченцу. Мне понравилась его скорость, понравилась вся его манера играть.

В те времена он хотел делать на поле все, как это часто случается с молодыми: он хотел быть режиссером, защитником, нападающим. Беппе считал себя десятым номером и именно поэтому ему нравилось играть и быть там, где находился мяч. Само собой разумеется, с возрастом его специализация стала неизбежна. По моему мнению, по тому, что я увидел, он имел возраст и ноги, чтобы стать нападающим. Возможно, ему не хватало дерзости, – тогда да и, наверное, сейчас тоже, – принимая во внимание, что он всегда боялся противодействия мощных защитников. Остальное было при нем. Плутишка был здоровым парнем с качествами бомбардира. Прежде всего он имел желание играть в футбол, учиться и всегда идти вперед. Осознавалось то, что он мог стать (даже если он этого не чувствовал) первым. И все то, что пришло к нему, это заслуга его усердия.

Той Фодже удалось сделать то, что она сделала, именно потому, что там был он и другие такие, как он, которые верили в нее. Поэтому я горжусь Беппе и той группой. Именно Беппе немного больше, чем другими: но не из-за того, чего он достиг потом, трижды став бомбардиром в Серии А и героем сборной, а из-за того, что он сделал тогда, в нашем первом году вместе. Мы долго находились в скверном положении, и он реагировал лучше всех. Не только забивая голы, но и взваливая на себя много ответственности: так в 20 лет он был в состоянии управлять командой, передавая свою веру и желание не только товарищам, но и всему городу. Он имел мужество. И это была его огромная заслуга, даже если, возможно, тогда он и не осознавал этого. В решающей для всех игре против Мессины он чувствовал себя плохо: и все же сделал все, чтобы остаться на поле. До своего гола. Решающего.

Поэтому даже если Беппе может сказать, что я сделал многое для него и что я был отличным тренером, для меня ценно противоположное. Если бы не случилось Синьори, не стал бы отличным тренером также и я. Наконец я должен ему многое. Когда мы оказались в Лацио, он изменился: я не хочу сказать, что в лучшую сторону или худшую, но если в Фодже футбол для него был прежде всего, то в Риме это было не так. Знаю, что там он был неудовлетворен, когда покидал Лацио; потом появились физические проблемы, и все это было нелегко. За 9 лет он привык быть на виду, всегда лучшим – неожиданно для него все изменилось. Но потом он стал по истине великим, потому что вновь начал с нуля и вернулся к тому, кем был раньше. Не нашлось никого, чтобы помочь ему, не удалось нисколько: Беппе справился сам. Сейчас ему снова нравится футбол, но это отличается от прежних времен: потому что одно дело добиться чего-то просто так, без стремления к этому, другое – добиться стремясь. Я люблю его и желаю ему продолжать, играть еще долго, именно столько, сколько ему самому нравится. Сейчас Беппе, имеющий упрямую голову, сконцентрировался на цели в 200 голов. Итак, что касается этого достижения, я спокоен: со мной он забивал много. И даже против меня он всегда забивал немало.

Глава 1. Интер, Леффе и 119 голов с Villa

«Мне неловко говорить об этом, но когда я был в Интере, я произвел маленькое открытие. Mamma mia, насколько я превосходил других!»

Я начал играть в мяч в два с половиной года. В своем доме с клубком шерсти. Моей маме это не понравилось, она рассердилась, но я как обычно сделал вид, что ничего особенного не случилось, когда не хотел прислушиваться к ней. Эта страсть передалась мне от отца, который играл на любительском уровне и продолжает делать это и до сих пор. С самого детства он брал меня с собой смотреть встречи Аталанты с другими командами, также совсем неизвестными, из С3. Я был полным: когда  родился, весил больше 4 кг.

В 7 лет я записался в Polisportiva di Villa sul Serio[1], в чьей команде я нанес свои первые удары по мячу на поле, на котором могли играть максимум семь на семь игроков. Каждый день я возвращался домой в разбитых башмаках или с дырками в штанах. Я оставался в этом клубе до бесконечности, до того, когда наступала темнота, потому что страсть, которая завоевала моего отца, овладела также и мной. Мои товарищи всегда считали меня лучшим, и все хотели меня в свою команду. Потому что уже с тех пор я имел очень сильный удар: природа наделила меня хорошей координацией движений. Не раз и мой отец играл со мной в клубе: он становился в ворота и я бил пенальти. С Villese[2] я победил в региональном чемпионате и стал лучшим бомбардиром. В 9 лет в чемпионате категории я забил 119 голов. Год спустя я играл пробную игру за Аталанту, на которой присутствовал некто Bonofacio, чтобы посмотреть на меня. Я был взволнован, не спал накануне ночью. Я был отобран, даже несмотря на то что несколько ребят старше меня никогда мне не пасовали. Но мое похождение с Аталантой, которая заплатила мне 800 тысяч лир, длилось недолго, очень недолго. Дважды они оставляли меня после тренировки “пешком”, и приезжал мой отец, чтобы забрать меня и привезти домой. В то время для меня арендовали автобус, что было подобно тому, как оказаться в космическом корабле, чтобы отправиться на другую планету, я был совсем еще неопытным пареньком 10 лет. Немного прямолинейным. Поэтому я сказал «Достаточно» и не хотел больше ничего знать про Аталанту.

Несколько дней спустя я прочитал в бергамском «Eco», местной газете, что Интер организовал пробную игру в Selvino, в 12 км от моего дома, для групп ’66, ’67 и ’68 года рождения. Я попросил моего отца сопровождать меня и он тотчас же удовлетворил мою просьбу. Однажды на поле случилось курьезное комическое происшествие. Я забил гол лицом. Потому что другой мальчик отпасовал, мяч попал мне между носом и щекой и закончил свой полет в сетке. Меня вынесли за пределы поля на руках, так как я был оглушен, почти лишился чувств. По итогам игр за Интер мне сказали, что я преодолел пробы и что они рассчитывают на меня. В Интере я оставался 4 года и вынес (и вынуждая это делать моих родителей) тысячу лишений. Мой отец сопровождал меня трижды в неделю в Cormano, удаленный на 70 км от Villa sul Serio, и потом приводил меня домой. Воскресенье было кошмаром, принимая во внимание то, что надо было играть в 9 утра. Я вставал в 7, моя мама готовила мне пасту и бифштекс, а потом с моим отцом, который работал до 2 ночи в типографии бергамского «Eco», я добирался до Cormano.

После того как я был записан в старшую школу[3], музыка поменялась. Я учился в Бергамо, и около 14 часов дня приходила машина из Интера, девятиместный мерседес, который приезжал из Брешии, забирая по пути всех ребят из региона. В те времена я достаточно задавался, гордился тем, что являлся игроком Интера. Каждый день я ходил в школу с большой черно-синей сумкой и делал все для того, чтобы мои школьные товарищи могли ее увидеть. Я был хорошим игроком в Интере и чувствовал себя мальчиком, поцелованным фортуной, когда в воскресенье после обеда мой отец привозил меня на Сан Сиро как мальчика, подающего мячи во время игр Серии А. Я играл в центре, имел номер 10 на спине, и даже мои товарищи считали меня наиболее сильным среди всех. Мне несколько неудобно рассказывать об этом, но это правда: когда я был в Интере, я произвел небольшое открытие, mamma mia, насколько я превосходил других.

С течением времени футбол занимал все больше места в моей голове, но я был еще слишком молод, чтобы думать, что он станет моей жизнью. С Интером я выиграл много турниров, среди которых «Meazza» на Arena di Milano, где я был награжден как лучший футболист. Потом случилось потрясение, потрясение страшное. Впереди меня были такие мальчики, как Pizzi и Ciocci, которые были лучше меня физически развиты. Однажды некие люди из руководства Интера вызвали меня и сообщили, что я слишком худенький, должен повышать свою квалификацию, и поэтому они отдают меня в аренду. Я не согласился. И после разговора с моим отцом я решил поискать для себя новую команду.

Я поехал к руководству Ponte San Pietro[4], но их команда была уже укомплектована. Я стучал в другие двери, но ответ всегда был одинаков: «Мне жаль, но места больше нет». Последний шанс назывался Леффе. Я попросил о встрече Radici, президента той команды. Наконец, ведь в Леффе я уже забил немало голов, когда играл против их клуба в турнирах в 7 лет. И вот пришло «да». Я начал играть в Berretti и несколько раз был откомандирован в первую команду, которая играла в Interregionale. Наконец на второй год я всегда выходил с первой командой. Я забил 5 решающих голов, и мы перешли в С2. Это был мой первый выигранный чемпионат. В том сезоне я еще играл в центре, но на спине часто носил номер 16, один из номеров для запасных игроков. В тот момент, когда мы перешли в другую категорию, я сказал своему отцу, что не хочу больше играть и одновременно ходить в школу. Я учился у специалиста по электронике и до того момента всегда получал следующий разряд. Или вернее, дважды я получал переэкзаменовку в сентябре, но потом проходил дальше. Моим крестом была лаборатория. Я разбирал радио, по потом, когда должен был его собрать, мне всегда не хватало деталей. Я никогда не был умелым в паянии, возможно, потому что никогда не прикладывал к этому достаточно усилий.

В году выступления в С2 я играл и работал на фабрике президента Radici. Я должен был чинить двигатели и систему освещения. Если тренировка была с утра, я ходил на фабрику после обеда, и наоборот. В эти месяцы я получал больше работая на фабрике, чем играя в футбол. Radici давал мне 600 тысяч лир как футболисту и 1 миллион 200 тысяч как электрику. В Леффе я играл с рабочими, которые работали со мной. И они всегда привозили меня вечером домой. После 12 выходов в составе Леффе я стал профессионалом. И в тот момент, принимая во внимание то, что сил стоять на коленях на фабрике у меня больше не было, так как это причиняло боль моим ногам, отчего мне не удавалось хорошо тренироваться, я сказал своему отцу, что хочу только играть. И тогда мой отец пришел в бешенство. Он отвел меня в сторону и сказал мне: «Ты не останешься жить в моем доме, чтобы бездельничать!». Но потом он поверил в меня и дал мне веру в самого себя. В Леффе у меня все шло прекрасно, даже учитывая то, что в том году мы находились внизу турнирной таблицы. В той команде меня научили, как необходимо себя вести, чтобы стать профессионалом, они вырастили меня как игрока и как мужчину.

В то время я был среди тех, кому нравилось опаздывать вечером, ходить на дискотеку. Однажды Maestroni, тренер Леффе, поймал меня с поличным. Я и Mosele, один мой товарищ, ускользнули из гостиницы с базы, чтобы отправиться потанцевать. Во время обратного пути у нас сломалась машина и мы вернулись в отель глубокой ночью. В дверях мы встретились именно с Maestroni. Который отругал меня: «Завтра ты возьмешь свои вещи и вернешься с ними домой, потому что я привел тебя сюда не для того, чтобы ты развлекался». Я понял, что совершил ошибку и пообещал ему, что больше такого не случится. В том случае меня спасли Mosele и другие товарищи по команде, которые взяли всю вину на себя. По правде сказать, тот эпизод был ужасен даже по сравнению с другим случаем. Я был в Riccione на отдыхе с моей семьей, и моя сестра Стефания убедила меня попробовать крем для загара на лимоне. Который имел для меня обезображивающий эффект, учитывая то, что я обжегся до такой степени, что лишился кожи как на руках, так и на ногах. На деле получилось, что потом я провел все тренировки бегая без ботинок.

Невзирая на упадок Леффе, меня вызвала Пьяченца. То руководство поговорило с Radici, который согласился уступить меня, абсолютно не желая препятствовать моему будущему. Я приезжал в Пьяченцу на тренировки и потом вечером возвращался домой, в Villa. И через какое-то время я превратился в лихача. У меня был Гольф на дизеле 4 марки, даже рукоятка передачи имела 5 делений, но я не имел права путешествовать один, учитывая то, что имел лишь временное водительское удостоверение. Однажды меня отругали карабинеры рядом с Villa, но не оштрафовали. Я уже собирался снова сесть в машину, когда они сказали мне, что я должен добраться домой пешком. Приехал мой отец, чтобы забрать машину, и устроил мне грандиозный скандал. В следующий раз, отправляясь в Пьяченцу, я выбрал другую дорогу, опасаясь снова встретить карабинеров: я совсем не мог пропускать тренировки. В первый год в Пьяченце я играл немного за примаверу и немного за первую команду. В той группе был мой друг Madonna, были Serioli, De Gradi, Simonetta. И для них всех я был не Беппе, а Пьерино-чума. Все уже усвоили звать меня Пьеро. Чтобы лучше раскрыть эту идею, могу привести один случай: однажды мой друг из Пьяченцы позвонил мне домой, спрашивая Пьерино, и моя мама сказала ему, что он ошибся номером.

Я начал расти тактически в Пьяченце, которую тренировал Titta Rota, отвратительный управляющий, один из тех, кто имеет тысячу инцидентов за карьеру, но отличный человек, когда речь идет об использовании только ног. Исторической фразой Rota была такая: «Ребята, замахивайтесь на 3-0, и как потом ни сложится, у вас будет хотя бы ничья». В мой первый год в Пьяченце я забил один гол, только один и в последнем туре. Мы противостояли дома Virescit’у, в чьей команде под номером 8 играл Nunziata, мой друг. Я имел номер 10 и забил гол из-за пределов площадки медленным ударом, который вратарь не сумел отразить. В тот момент не хватило только нескольких минут до конца, и случился курьезный эпизод. Люди, которые уже начали праздновать переход в Серию B, выскочили на поле и были готовы раздеть меня. В последствии, когда арбитр просвистел возобновление второго тайма, я оказался без майки. Поэтому все должны были обождать, пока мне принесут другую, чтобы я мог закончить встречу. Я думал остаться в Пьяченце, я надеялся до самого последнего момента: идея начать выступать в Серии В очаровывала меня. Иллюзия, потому что несколько дней спустя я был вызван спортивным директором Пьяченцы, который предложил мне поиграть в аренде в Тренто, только в С1. Еще поднабраться опыта, как мне было сказано. Я согласился. Даже несмотря на то что Тренто был далеко от Villa и впервые в жизни я не мог видеть каждый день мою семью, с которой у меня были фантастические взаимоотношения.

В Тренто тренером был Ciapina Ferrario. Дом я выбрал в центре, со мной жили Vitillo и Labardi. Я хорошо обустроился с самого начала и мало-помалу начал побеждать даже ностальгию по тому, что был далеко от моего отца и моей матери, от моих друзей по клубу, где занимался раньше, от моих друзей по бару Acli di Villa. Моя семья приезжала навестить меня каждое воскресенье, и эти дни всегда были для меня праздничными. Даже несмотря на то что я часто оказывался на скамейке запасных или на трибуне. Я был еще мальчишкой и имел впереди таких людей, как Labardi, Capuzzo, Nico Penzo, Gregorio Mauro, брата Massimo Mauro, который играл в Ювентусе.

Однажды, в ходе тренировки, наступил конец света. Ferrario упрекнул меня, сказав, что если я не имею желания работать, то могу вернуться в раздевалку, и я не раздумывал ни секунды: оставил поле и пошел принимать душ. В конце тренировки я дождался Ferrario и сказал ему в лицо все то, что я думал, что скопилось внутри. Я сказал ему, что я приехал Тренто в С1 не для того, чтобы сидеть в запасе, что если бы я хотел проводить свои воскресенья на лавке запасных, то я бы остался в Пьяченце в Серии В. Он выслушал меня, но не ответил мне тотчас, его ответ пришел в воскресенье: он еще раз отправил меня на скамейку запасных. Я вышел на поле за 5 минут до конца и разрешил игру против Spezia в нашу пользу. Итак, после той игры я уже никуда не уходил, Ferrario не вступал больше со мной в дискуссии и я полагаю, что совершил все то, чего он от меня ожидал. Было достаточно того разговора с каменным лицом, чтобы изменить курс, зажечь искру во мне.

Мы набрали 38 очков в чемпионате, спаслись после крайне негативного первого круга: представьте, что мы закончили его на отметке 13. Мой первый гол в Тренто я забил против Centese, и мое ликование из-за того гола стало основной программой. Я хотел сделать прыжок, как его выполнял Hugo Sanchez, не смог зафиксировать опорную руку и упал вперед. Прекрасная фигура из-за неуклюжести! До конца сезона я забил три гола: в общем неплохо для половины очков, которые должны были прежде всего забить собственные товарищи. В Тренто я очень вырос как парень. Впервые я должен был самостоятельно позаботиться о доме, покупках, я не имел рядом моего отца или сестры, которые ходили бы в банк, налоговую инспекцию, на почту. Я ходил платить по квитанции за газ и свет: в эти дни я чувствовал себя парнем, как все остальные. Ибо, как мы любим говорить это со всей непосредственностью: мы, футболисты, привилегированные люди. В тот год у меня также появилась первая девушка, ее звали Микелой, она была моего возраста и играла в волейбол. Когда я мог, я ходил посмотреть, как она играет, но она никогда не приходила посмотреть на меня, повторяла мне, что ей не нравится футбол. Я никогда не сердился из-за этого, несмотря на то что придавал значение ее присутствию на стадионе. Люди из Тренто полюбили меня, там мне было действительно хорошо, несмотря на то что зимой я страдал из-за ужасного холода. Рядом с моим домом находилась дискотека: я не имел проблем с распорядком дня, но был там пару раз, эпизод в Леффе травмировал меня. В конце чемпионата случилась одна игра, которая определила мою карьеру, я постоянно убеждаюсь, что тогда произошел подлинный перелом. Тренто организовал товарищескую встречу с Фоджей Земана: в первом тайме я просидел на лавке запасных, а во втором я играл и забил два гола. Думаю, что Земан в те моменты начал оценивать меня, полагая, что я смог бы стать его бомбардиром.

Пьяченца выкупила меня и я с охотой вернулся в ту команду. Прежде всего, потому что она играла в Серии В и я мог наконец сделать шаг вперед. Тренером был Enrico Catuzzi, команда, по крайней мере теоретически, казалась конкурентоспособной: там были Osti, Russo, Manighetti, Mileti, Iorio. Я снова нашел дом в центре, выбрал однокомнатную квартиру над квартирой Manighetti. Впервые в своей жизни я жил самостоятельно в отдельной квартире. Мы начали плохо, Catuzzi был уволен, на его место пришел Attilio Perotti. Мои родители часто приезжали навестить меня, возможно, не принимая в расчет немного мою сестру, между тем часто и я приезжал в Villa, чтобы увидеть и навестить старых друзей. В том чемпионате я играл в основе, на майке уже имел номер 10. С людьми из Пьяченцы меня связывали хорошие взаимоотношения, те болельщики давали мне чувствовать себя настоящим игроком, несмотря на то что они имели славу достаточно холодных людей.

Я забил 3 гола в Серии В, думаю, что это достаточно скромно, но в конце сезона Пьяченца опустилась и то, что я сделал хорошего, прошло как бы на втором плане. Между многими горькими воскресеньями я жил счастьем. Когда я забил гол, который принес победу над Кремонезе, врагом с большой буквы В для болельщиков Пьяченцы. Я забил гол, воспользовавшись откидкой вратаря, и в тот день Пьяченца принимала меня как героя. Но несмотря на это я не расстался хорошо с людьми из Пьяченцы, которые восприняли мой переход в Фоджу как измену. В Пьяченце от меня зависело немного, мне жаль это признавать. Выступая за Пьяченцу первый раз я свободно выходил из дому и возвращался обратно, во второй я оставался всегда как бы запертым в доме: мы выступали плохо, и все мы, футболисты, не хотели выставлять на показ слишком много вокруг. Я проводил много вечеров с Manighetti: или я спускался в его дом, или он поднимался ко мне. Мы смотрели телевизор, играли в карты. Два призрака, как я охарактеризовал бы сейчас, шутя над самим собой. Я был еще обручен с Микелой, той девушкой из Тренто, но виделись мы мало. На практике я жил только футболом.

В Пьяченце я сделал новый шаг вперед как игрок, я вырос в тактическом плане, я стал более рассудительным в голевой зоне. Но я еще не понимал, что могу стать сильным игроком. Только в Лацио я оказался на счету как игрок, имеющий впереди великое будущее. На второй год в Пьяченце я познакомился с человеком, который научил меня многим вещам: Paolino Pulici. Игрок исключительных технических качеств, со скульптурной фигурой и разрушительной силой. Pulici удавалось останавливать мяч грудью в уникальном стиле. Он научил меня, как необходимо координироваться, чтобы выиграть борьбу за мяч, что необходимо делать, чтобы найти верное время. Неоднократно я был восхищен, наблюдая за его игрой в футбол, это был спектакль, он бил по мячу справа и слева в удивительной манере.

Первая часть моей карьеры была прекрасной, несмотря на два спада, того в Леффе и этого в Пьяченце, конечно. Я и вновь бы сделал все то, что я сделал. Даже выбор, продиктованный инстинктом. Даже бурные ссоры. В Тренто я понял, что порой необходимо придавать значение своим собственным соображениям, что также важно заявлять во всеуслышание, когда чувствуешь себя правым. Если впереди у тебя есть более сильные игроки, чем ты, то это понятно, что необходимо согласиться сидеть на скамейке запасных, но если это не так, если ты думаешь и видишь, что ни в чем не уступаешь тому, кто выходит на поле всегда, то правильно даже постучать кулаком по столу. С моего начала второго года в Пьяченце я считался довольно хорошим футболистом, но я никогда не чувствовал себя феноменом. Я понимал, что должен закалиться, что должен улучшить свою игру в голевой зоне, потому что ошибался в невероятных ситуациях, случавшихся из-за чрезмерного увлечения. Неоднократно я кусал себе локти из-за с треском проваленного гола. Это верно, что впервые в Фодже, играя под нападающими, под номером 10, от меня не требовалось забивать голы, но также правда, что когда ты имеешь случай забить, ты должен сделать это, независимо от роли, которую ты призван занимать. Я стал нападающим, но у меня внутри есть убеждение, что я мог бы стать великим полузащитником, потому что я всегда хорошо передавал мяч, потому что мои товарищи всегда ценили меня за то, как мне удавалось отдавать им передачи на подходе к вратарю.

Я проделал весь этот путь, начатый в Interregionale, что помогло мне, позволило мне придти в чемпионаты, как считают, в верном возрасте и с необходимой зрелостью. Для меня было важно подняться с самого низа. Потому что роль рядового игрока в низшей категории формирует тебя, позволяет тебе созревать шаг за шагом. В тактическом плане. На уровне психологическом. Как юноше, не только как игроку. Приведу банальный пример, первый, который приходит мне на ум: в начале я никак не мог сомкнуть глаз субботней ночью накануне игры, с возрастом я научился засыпать только лишь коснувшись кровати. Я понял, что лучше, возможно, придти чуть позже, после игры на сезон больше в низшей серии, чем придти раньше с риском потом прогореть. Потому что в футболе не так трудно стать знаменитым потом, взойдя на пьедестал, как трудно удержаться, оставшись на уже достигнутом уровне. Лишения никогда не угнетали меня, да и потом те, которые я делал, не были такими уж жертвами. Я пропускал дискотеку по вечерам в субботу, я пропускал несколько игр в бочче[5] или бильярд с моими друзьями Angelo, Sergio, Giulio по бару Acli di Villa sul Serio, но потом футбол воздавал мне сполна, даря мне вознаграждение в виде того, что на меня смотрели и оценивали тысячи и тысячи людей.

Фоджа вызвала меня, когда я был на отдыхе в Испании с Grani, который играл со мной в Тренто, и Монако, которое я открыл для себя в выставочной игре Серии С. В один день моему отцу (после многочисленных закончившихся ничем попыток, после оставленных для меня десятка сообщений в администрации гостиницы, которая меня принимала) удалось наконец споймать меня по телефону и после устроенного скандала из-за моего молчания он сказал: «Беппе, а ты знаешь то, что тебя хочет Фоджа?» Мой первый ответ был такой: «Фоджа? Но где находится Фоджа?». На отдыхе я обмозговал немного все это, потом вернулся в Италию, чтобы встретиться с руководством Фоджи. На переговоры я пришел со своим отцом и Mauri, близким другом моих родителей. Встреча была назначена в Hotel  Jolly в Милане. Когда я туда приехал, адвокат Finiguerra, Altamura и Pavone поджидали меня в комнате. Мы поговорили с полчасика, потом я подписал контракт. Все вместе мы чокнулись стаканчиками с минеральной водой. В тот момент я воскресил в памяти ту товарищескую игру, которую я сыграл в Тренто против Фоджи, те мои два гола, в то время они должны были произвести действительно огромное впечатление на Земана, если на протяжении года он просил свое руководство купить меня. Та встреча была на самом деле поворотной в моей жизни. Больше, чем когда я решил оставить Аталанту, потому что они дважды оставляли меня пешком. Больше, чем когда я выбрал мое будущее после того, как те в Интере выставили меня, потому что я был слишком худеньким.

 


[1] Villa sul Serio – маленький город или, скорее всего, деревня недалеко от Бергамо. Serio – река на севере Италии.

[2] Villese – городская футбольная команда для мальчиков.

[3] В старшую школу в Италии идут в 14 лет.

[4] Команда в одноименно городе, недалеко от Бергамо.

[5] Бочче – какая-то итальянская игра.

 

 

Поиск по сайту:


Избранное


Обсуждения на форуме

Design by Arkharoff Vasily (Dj3000). © Copyright 09-01-2001 Signori & VadiM
Все права защищены. При цитировании материалов гиперссылка на sslazio.ru обязательна.
La Guardia
MySQL: 0.0078 s, 8 request(s), PHP: 0.1312 s, total: 0.1390 s, document retrieved from cache.