Одна жизнь от Синьори. Автобиография Беппе-гола. Глава 2.

Авторы-составители: Claudio Beneforti, Valentina Desalvo

Перевод на русский язык Катерины Мазур

Опубликовано: 21 апреля 2010 года
 

Глава 2. Великий наставник Земан

«Мы, футболисты, жалуемся всегда, на все. По привычке, по склонности. Он хотел поднять наш порог выносливости, способности чем-либо жертвовать, обучая такому стилю игры, который потом был бы способен нас развлечь.»

До того как я познакомился с ним, я играл в мяч, с ним я начал играть в футбол. Зденек Земан был основой, потому что он дал мне осознание моих способностей. Он стал моим первым настоящим тренером: до того момента меня тренировали хорошие специалисты, люди, которые взрастили меня, позволили мне набраться опыта, но встреча с Земаном изменила мою жизнь и карьеру. Могу сказать, что он стал моим наставником. Он видел футбол, как я. Земан – это философия игры, развлечения, спектакля, который покоряет. Потому что приносит тебе радость. Быть нападающим у него – это балдеж. И если случалось, что несколько раз я имел немного труда, помогая моим товарищам-защитникам, вынужденным получить много голов в наши ворота, думаю все же, что, когда мы побеждали 5-4, это развлекало также и их, счастливых быть спасенными от кошмара и причастными к вовлечению всей публики в центрифугу тех событий. «Синьори был единственным игроком, которого я однозначно просил. И добился». Эта его фраза, которую я всегда носил с собой, была началом наших отношений, и она тотчас дала мне понять, насколько он дорожил мной. В том смысле, в котором я себе даже не представлял: я был достаточно неплох, но не думал уверенно то, что он, наоборот, предчувствовал уже определенно. Он дал мне роль, научил меня методу, закалил меня.

Когда ты молод, это всегда прекрасно встретить наставника, но это не со всеми случается. Я, напротив, стал обладателем такого счастья. Поэтому и хочу рассказать о нем. Так как Земана характеризовали достаточно стереотипными прилагательными, которые не соответствовали ему совершенно. Безусловно, он имел некоторые недостатки, заключающиеся в том, что его никогда не интересовало менять свое уже сложившееся мнение, а в соблюдении некоторых церемоний, возможно, он даже привязывал к себе. Но между персонажем догматичным, принципиальным, суровым, как его изображали масс-медиа, и персоной ироничной, остроумной и знающей, способной с взрывной палермской экспрессией разрешать сложные ситуации, существовало немало различий.

Прежде чем с ним встретиться, я был очень им заинтересован: он казался мне очень молчаливым и меня завлекало два аспекта. Его способность быть сдержанным, почти отрешенным, и способность, которую он имел, конструировать команды из ничего. Или почти ничего, как Licata, выведенная в серию В.

Когда я узнал его непосредственно, я тотчас увидел то, что он предпочитал, помимо сигарет, остроумные ответы. Однажды Ciccio Baiano сказал ему: «Мистер, сегодня у меня болит голова, я не буду тренироваться». И он, с тем своим невозмутимым тоном: «Это невозможно, у тебя нет головы». Он также признавал, что мы доставим ему любезность, съязвив по поводу его скупости, из-за которой он отказывался покупать телефон или менять свой Пежо, поломанный и ненадежный. За многие прошедшие вместе годы я никогда не слышал, только однажды, его крик. Думаю, что он никогда не терял хладнокровия, даже в классических ситуациях ежедневных неврозов, например, когда его авто подала признаки кончины. «Если машина не поедет, возьму такси», – сказал он. И то, что он всегда нам передавал, было именно спокойствие.

Помню, что в мой первый год в Фодже мы играли плохо, находились в зоне вылета, и тифози были возмущены этим. Мы выходили сопровождаемые полицией, посреди ожесточенных людей, а он, наоборот, относился спокойно, проходил пешком, с сигаретой во рту, среди людей, которые его оскорбляли. Возможно, это была смелость, возможно, несознательность. Я знаю, потому что сам никогда не имел этой способности противостоять вещам, оставаясь безучастным. Как не смог бы перейти за несколько месяцев из Лацио в Рому, даже если бы мне дали 15 миллиардов. Он, наоборот, такой: работа – это работа, нельзя идти на попятный. Это так, и его понимают потом даже другие, видя, что в Роме он продолжал жить в той же квартире, что и раньше, полной лациале.

Первая предсезонка с ним, в ’89 году, в Фодже была пыткой. Вечером у меня не было сил подняться по лестнице отеля, чтобы войти в комнату, настолько я был разбит. Я забывался на кровати, от напряжения, с молочной кислотой, которая приводила меня в сознание. Между тем проходили дни, и я лучше переносил напряжение: итак, более 10 лет тому назад его технические задумки были инновационными. Он заставлял нас работать, как в Италии работают немногие. И прежде всего он имел свою методику. Он дал мне инструменты, чтобы использовать свой талант: он научил меня находиться на поле, заставлял меня постоянно оттачивать те качества, которыми должен был владеть нападающий.

О его тренировках говорилось часто, но мало кто действительно понимал, почему именно игрок решается следовать ему. Итак, я полагаю, что когда работаешь с ним, ты не можешь не отдавать себе отчета в том, что это – верная дорога, потому что она дает тебе неповторимость, свою линию. Возможно, он порекомендует тебе несколько дней есть картофель (учитывая, что его методика предвидела некий род «промывки» организма на основе клубнеплодов) или ты будешь должен пробежать 10 км кросса в день, десятый – это твой характер, потому что в конце ты научишься определять стиль, что больше просто техники. Земан может также усложнять некие концепции, и я подкупался этим, но ты знаешь, почему совершаешь весь этот труд. Ты знаешь, что твои усилия не напрасны, изнутри ты видишь одну объективность: игру. Более того, он имел обаяние, истории о котором тянулись за ним следом, личные и богатые, несмотря на то что их трудно пересказать: и это не случайно, что ему посвящено множество статей и даже роман. Однако, некоторые говорят, он никогда ничего не выигрывал: отдельно стоит то, что выиграть чемпионат в Фодже не просто, но остается фактом, по ту сторону результатов, что он имеет склад ума победителя. Он меняет тебя полностью. Мне было 20 лет, когда я получил это в Фодже: это был первый раз, когда я оказался действительно далеко от дома, из-за чего он неизбежно осуществил даже, вопреки своей воле, роль почти отцовскую. Возможно, было также и это в наших взаимоотношениях.

Для меня основное достоинство тренера заключается в том, что он не делает вреда. Земан опирался лишь на дела: поэтому когда он меня заменял, безусловно, он ошибался. Но шутки в сторону. Он научил меня двигаться, он дал мне ритм, открыл мои лучшие физические кондиции, тактическую зрелость. Вещи, которые позволили мне прийти в национальную сборную под руководством Сакки, облегчив мою интеграцию в команде.

Я также имел разногласия с Земаном. И как бы там ни было поговорим в деталях. Однажды, во время встречи Лацио-Ювентус, когда мы выигрывали 1-0, он заменил меня, и я, достаточно грубо, послал его в далекую страну. Я только вернулся на поле после травмы и хотел играть. Но именно потому что я только оправился, он и заменил меня. Он сказал мне: «Я уважаю всех остальных, ты тренировался меньше и можешь дать мне меньше». Поначалу я изводил себя, потом понял. Со другой стороны, Земан, даже если и обиделся, добавил, насколько точно я могу помнить: «Ты сделал хорошо, даже я рассердился бы на меня на твоем месте». Подкупающе, не правда ли? Между тем не было однозначно верным то, что он был таким «далеким», как казалось. Он имел отличные взаимоотношения со своими спортсменами и всегда соглашался объяснить то, что делает, даже если потом придерживался мысли, что не должен давать объяснений никому.

Полагаю, что моя страсть была бы взаимной, в том смысле, что и Земан испытывал ко мне симпатию. Каждый тренер имеет своих любимчиков, которые потом становятся теми, в которых он уверен, что может положиться. Много раз он тренировал меня меньше, и тем не менее я играл: я был немного привилегирован в этом смысле, даже несмотря на то что в течение недели он «загонял» меня почти всегда. Также поэтому я служил ему спарринг-партнером из самых молодых. Он использовал меня как пример, чтобы демонстрировать другим, что необходимо делать на поле. И он упрекал меня, когда я делал не предусмотренные движения: «Хорошо, Беппе, ты забил гол. Но что ты делал там, в той позиции? Совсем не ты должен был быть там, на том месте». Действительно, я был убежден в нарушении установки, поэтому он это подчеркивал. Также поэтому он работал в своем стиле управления группой: когда дела шли хорошо, он сам держался спокойно, когда дела шли плохо, он оставлял спокойным тебя. Однажды, после дубля во втором тайме, после встречи он сказал мне: «Почему ты такой удовлетворенный? Ты играл с соперниками 90 минут». Он хотел оградить меня от приступов мании величия, но подходит уже сказанное: с ним я никогда не переживал от стресса.

Разве только, конечно, я переносил тяжелый труд. Мой дебют был достаточно травматичным, в буквальном смысле. На предсезонной подготовке, как я уже говорил, я был сломан. Мы бегали, и я почувствовал боль в икре. Ненадолго я остался в молчании, потом мне показалось, что моя нога охвачена огнем. И я попробовал сказать об этом Земану. «Я никогда не видел сломанной икры», – таков был его ответ. Я сжал зубы и сделал еще 300 метров: я был разорван. «Ах, он сломался», – прокомментировал невозмутимо Земан. А я был остановлен на 3 недели. Но этот стиль поведения, который со стороны мог даже показаться жестким и авторитарным (несколько раз, как в случае с моей икрой, даже немного садистским), служил для увеличения предела выносливости игроков. Земан заставлял тебя работать всегда больше именно для улучшения и преодоления некого поведения. Мы, футболисты, действительно, всегда жалуемся. Мы делаем это на автомате, без расчета, даже напрасно, по привычке. По склонности души. Если нам говорят сделать 10 рывков на 100 метров, мы начинаем недовольно фыркать, даже если эта вещь самая банальнейшая. «Но почему 10, мы сделаем 8» – это хор. Ничего не стоит это сделать, и все же возражения есть всегда. Не только потому что мы избалованы, а именно потому что в группах создается такая практика, даже если потом многие из нас понимают, что только тренируясь можно вырасти. Действительно, для Земана, который имел неизменным слоганом: «Подумайте о тех, которые спускаются в шахту», проблема была заставить нас бороться против нашей лени, возможно, доходя при этом до чрезмерных крайностей. Он слишком упрямый.

Если скажешь другому тренеру, что ты устал, в 99 из 100 случаев тот разрешит тебе отдохнуть полдня. Земан – нет. «Ты устал, потому что ты мало тренировался, надо заметить, что ты должен тренироваться больше», – это его классический ответ. Но это верно лишь в определенных ситуациях, потому что иной раз ты находишь, что такие слова отбивают желание. Этот стиль не верен для всего. Земан не принимает это и поступает так с любым человеком. Для него единственное лекарство – это всегда быть в работе. Основное различие с другими – это что все принесенные жертвы приводят тебя к удовлетворению: когда наконец приходишь к его футболу и практике – это действительно прекрасно. Дает тебе удовольствие, ликование от игры, развлечение.

О нем часто говорят, что он не выносит знаменитых игроков: но когда он приехал в Рим, в Лацио, он выдержал меня, который был тогда очень популярен! Даже более высоко котируем, чем он, в тот момент. Правда заключается в другом: Земан не терпел тех, кто не работал, знаменитые или неизвестные они были. В этом же смысле он не выносил тех, которые отыгрывали мяч назад: у него, если переведешь мяч назад и не в глубину, окажешься вне игры. К примеру, если ты направишь движение атаки по направлению к угловому флажку вместо того, чтобы к воротам. По его мнению, необходимо всегда быть нацеленным на ворота: «Туда, где делаются голы, а не с другой стороны», – это одна из его показательных фраз. Его представление, я полагаю, не навредило никому: никто не мучается из-за некоторых вещей, потому что Земан давно имеет имя в спорте как отличный специалист.

И фамилию. Поэтому, когда он говорит, это видно сразу. Как демонстрирует случай из его – уже знаменитого – выступления несколько сезонов тому назад по поводу злоупотребления фармакологией в футболе. В годы, которые я провел с ним в Фодже, я никогда не принимал ничего, даже восстанавливающего силы. Возможно, потому что он не давал их с точки зрения привычки той эпохи, возможно, потому что Земан, в своем желании делать все, от работы тренером до работы президента, от врача до тренера по физической подготовке, не доверял им. В Лацио, в другой структуре, восстанавливающие средства нам давали врачи, но он никого не обязывал их принимать. Когда летом ‘98 года эта тема вышла наружу[1], Земан поначалу не ссылался на допинг[2]. С другой стороны, со всеми проверками, которые существуют, я действительно сомневаюсь, исходя из своего личного опыта, что некто мог использовать Земана. Он всегда говорил о разрешенных веществах,, обличая их неумеренное и опасное употребление. В созвучии с его идеей, что любая такая «помощь» может побудить тебя подумать, начиная от молодого футболиста, что достаточно принять одну таблетку, чтобы стать сильным. Он ошибался называя некоторые имена, представляя соучастниками некоторых игроков, но то его заключение было точное, что многими впоследствии было слишком обобщенно трактовано. Мое мнение касательно этого таково, что, если существует возможность улучшить физические кондиции при помощи подходящего лечения, то было бы глупо не воспользоваться им. Если, чтобы иметь больше сахара, я могу поставить себе капельницу, вместо того чтобы заставлять себя съесть 10 кусочков кростат[3], то я не вижу морального вреда прежде всего для улучшения восстановления организма. Невозможно делать вид, что футбол не изменился: сейчас существует намного больше сходных путей (и это логично, что не только допустимых) помочь себе при помощи новых медицинских методик, чтобы восстановить именно физические кондиции. Данное тебе ты не изменишь, но наверняка восстановишь обратно свое. Только необходимо вовремя остановиться в определенной точке. Тревога Земана была именно в том смысле. Мы используем прогресс, но без передозировки. Точка и достаточно. Понятно теперь, что этот прогресс стал более продвинутым, что позволило Земану сказать, что футбол находился под влиянием допинга.

Одно понятие, которое я перенял у него, – это то, что можно даже ошибиться, но стоит сделать это именно ради идеи, а не по какой-либо другой причине. Даже когда мы далеки друг от друга, мы всегда остаемся на связи, я и Зденго, как я звал его в случаях предельной откровенности. Мы слышимся часто, даже несмотря на то что он утомляется отвечать по телефону. Должен сказать, что очень интересно это противоречие между его фанатизмом в работе и стилем, в котором потом он управляет своей личной жизнью. Он имеет довольно медлительный нрав, в то время как на поле претендует на скорость и движение. Во время тренировки он руководил всем, сам принимаясь делать перемещения для того, чтобы объяснить их, даже несмотря на то что никогда не играл в футбол. Он превосходен в теннисе и в плавании, в молодости играл в гандбол, но попасть по мячу, кроме бокового удара, точно не было его сильной стороной.

Ни один тренер впоследствии не стал для меня настолько важным, также потому что с ним я провел 5 с половиной лет из последних 11. Хотел бы поэтому вспомнить другого тренера, который был со мной рядом, когда я должен был начать все заново и никто не хотел ставить на меня: Карло Маццоне. Многие, именно потому что Маццоне тренировал Рому и оставался всегда романистом, часто противопоставляли его Земану, который в те времена был со мной в Лацио. Я имел возможность распробовать их обоих. О Маццоне я имел представление как об угрюмом, почти злом. Наконец в Болонье я встретил человека открытого, общительного, большого умельца в «метании посланий» для выражения своей эмоциональности. Например, он мне ясно сказал, что было бы лучше, если бы пенальти с Сампдорией я не пробивал, принимая во внимание мой предыдущий сезон в Генуе, со всеми страданиями, которые я пережил[4]. Это было бы лучше для меня и для команды. Я много ему должен, Маццоне заставил меня снова почувствовать себя важным. «Этот штрафной пробьет Беппе, этого мяча коснется Синьори», - он был расположен говорить эти фразы, очень простые, необходимые мне, чтобы восстановить мою уверенность в себе, после того как меня выставили в Лацио. Эриксон, например, никогда их не произносил.

В течение сезона Маццоне использовал и кнут и пряник. Я помню одну дискуссию в Эмполи, в 5 туре, когда мы все еще бедствовали в чемпионате[5]. На последней минуте я пробиваю угловой: я исполнил его очень скверно, мне не удалось отправить мяч даже на середину. Маццоне пришел в бешенство и сказал мне все: «Такой, как ты, не имеет права так поступать, этот угловой мог бы принести нам победу»[6]. Он был прав, однако некое количество раз, несмотря на то что ты пробиваешь миллион мячей от углового флажка, тебе не удается именно этот удар. Единственный ответ, который пришел мне на ум в середине той бури, был: «Я не Марадона». Я был возбужден поначалу, значительно возбужден, но, конечно, я знал, что он прав.

Маццоне, как бы там ни было, действительно очень отличается от Земана, главным образом, в стиле читать игры, составлять тебе их интерпретацию. В Болонье, приходит на ум упомянутое, он приспосабливался к игрокам, которые там были. «Мы контролируем мяч, таким образом другие не могут нам навредить», – таково было его резюме по причине вынужденности, принимая во внимание тот тип команды, который мы имели. Земан, наоборот, один из тех, кто претендует всегда строить игру по вертикали, в любом моменте и кто мало приспосабливается к тому, что имеет в своем распоряжении. Первое мнение потом, что их поведение было противоположным. Чех, как я говорил, был спокойным, расслабленным, в то время как Маццоне (он сам это часто выражал) с субботы до конца воскресного вечера проявлял свою грубую натур. То есть становился очень напряженным, почти неузнаваемым. Наконец, необходимо оставить его в покое. Могу сказать, что они почти дополняют друг друга, эти двое.

Это было занимательно играть у них обоих, начинать и начинать заново. Не думаю, что, в будущем, я захочу попробовать себя в тренерской карьере (меня уже посылали в ту страну слишком много раз в моей жизни), заставлю себя сидеть на скамейке запасных и переживать все заново. Но, если бы я должен был стать руководителем, я знаю, какой тип мне приятно было бы представлять из себя на скамейке: меня ему обучили Земан и Маццоне, они – критерий. Лишь бы,, действительно, президент выбранной мной команды был всегда согласен со мной в покупках для дела.

 


[1] В те времена много чего происходило в Италии в отношении допинга. Многих игроков из средних и мелких клубов дисквалифицировали, а клубы оштрафовали, но ни одного игрока из таких клубов, как Ювентус, Милан и Интер, не уличили в применении запрещенных препаратов. И Земан тогда открыто начал обвинять руководство футбольного союза в предвзятом отношении к одним и выгораживании других. К примеру, он открыто заявил, что Дель Пьеро хоть и принимал запрещенные медикаменты, но руководство Ювентуса выгородило его и других своих игроков. После этого руководство Ювентуса, обладая огромной властью в футбольном мире Италии, начало буквально травить Земана с помощью СМИ. В конце концов ему пришлось на некоторое время оставить футбол, а потом уйти работать в низшие лиги. – Прим. Вадима.

[2] Как известно, любое высказывание можно трактовать по-разному. Так, СМИ увидели в высказываниях Земана одно, Синьори же раскрывает свою точку зрения по поводу высказываний и позиции Земана в отношении допинга.

[3] Кростата – песочный пирог, торт с джемом или фруктами.

[4] Оставив Лацио из-за разногласий с Эриксоном, Беппе так и не сумел заиграть в полную силу в Сампдории, положение дел еще и усугубилось обострением старой травмы, что привело к операции и долгому периоду восстановления. – Обо всем этом будет рассказано далее в книге.

[5] В том сезоне 97/98 можно сказать, что Болонья произвела фурор в Европе, дойдя в Кубке УЕФА до полуфинала, благодаря вдохновенной игре своего лидера Беппе Синьори и сплоченному коллективу.

[6] Та игра закончилась нулевой ничьей.

 

 

Поиск по сайту:


Избранное


Обсуждения на форуме

Design by Arkharoff Vasily (Dj3000). © Copyright 09-01-2001 Signori & VadiM
Все права защищены. При цитировании материалов гиперссылка на sslazio.ru обязательна.
La Guardia
MySQL: 0.0075 s, 8 request(s), PHP: 0.1306 s, total: 0.1381 s, document retrieved from cache.