Регистрация на форуме открыта

Одна жизнь от Синьори. Автобиография Беппе-гола. Глава 3.

Авторы-составители: Claudio Beneforti, Valentina Desalvo

Перевод на русский язык Катерины Мазур

Опубликовано: 21 апреля 2010 года
 

Глава 3. День, в котором я стал в Беппе-голом

«В Фодже Земан приветствовал меня так: "Чао, бомбер!"[1] Но я забил только лишь 5 голов в серии В…»

В Фодже мой мир перевернулся. Я больше не должен был помогать забивать голы моим товарищам, я сам был тем, кто должен был забивать голы. В том году я распрощался с майкой под номером 10 и с моей старой ролью под нападающими, к которым я уже привязался, и я стал нападающим. Я понял это тотчас же, с самого первого дня, что моя жизнь изменилась. Только приехав в Фоджу, я встретил Земана. "Чао, бомбер!" – сказал он мне. Я огляделся вокруг, подумав, что обращаются к Meluso, центральному нападающему, но никого не увидел поблизости. "Я говорю тебе", - добавил он. "Мне? Как мне? Но вы знаете, что я забил 5 голов в прошлом году в серии В?" Я все еще находился в удивлении от того факта, что месяцем раньше мой отец позвонил мне сообщить, что меня хочет Фоджа.

Как бы там ни было это предназначение в конце концов я принял с охотой. Прежде всего потому, что Casillo и Finiguerra удовлетворились моей продажей достаточно экономично, для 21-летнего парня стоимость в 170 млн не была ничем плоха. Во-вторых, именно потому что там я встретил Земана, который уже успел сделать заявления о моей ценности.

Я знал, что с ним нападающие всегда были главными действующими лицами, что его команды всегда забивали много голов, но в те времена я еще чувствовал себя выдвинутым вперед полузащитником. Помню, что почти тотчас травмировался Meluso, который выступал в роли центрального нападающего. С Рамбауди справа и Фонте слева. Земан никогда не объяснял мне, почему он видел во мне качества именно нападающего, игрока, способного забить множество голов; по сути дела я мог завоевать это суждение в знаменитой товарищеской встрече в Тренто и в последующей игре в Мессине, когда я выступал за Пьяченцу, но в тех двух случаях я играл под острием атаки. Земан всегда говорил мне, что я был единственным игроком, которого он постоянно просил у Casillo. "Послушай меня, продай две мельницы и купи Синьори", – таков был призыв Земана президенту. Который последовал ему и вынул 2 миллиарда, чтобы купить меня.

Чех никогда не давал мне повода робеть перед ним, в том смысле, что мне было любопытно узнать лучше этого персонажа, который говорил с тобой неторопливо и часто поражал тебя острыми высказываниями, которых ты никак не мог ожидать от человека настолько спокойного. Между Земаном и командой зародились отношения почти дружеские, он смеялся, шутил. А потом на поле он был самым твердым орешком, чтобы суметь его "раскусить", потому что мы использовали много схем и очень много движения. Начиная с первых тренировок, он научил меня двигаться в различной манере. Даже без мяча. Если быть откровенным, именно тогда я выучил то, в чем заключается секрет. И то есть, что один должен быть всегда большим умельцем в движении без мяча и находиться в нужном месте в нужное время. С мячом мы все молодцы, в том смысле, что тот, кто обладает техническими способностями, не составит труда обыграть защитника.

В первый год, чтобы вбить эти свои идеи нам в голову, он держал нас на поле час за часом: пробовались и пробовались вновь до нескончаемости всегда те же самые стили игры, эти тренировки были практически бесконечны. И мы с самого начала верили в то, что он заставлял нас делать, и в то, что делали мы. Потому что мы видели, что мы были лучшими физически и что ни одна другая команда не играла лучше Фоджи. Подготовка, которой он нас подвергал, была кошмарной. Мы немало бегали на длинные дистанции, множество тысяч метров, и делали все эти специфические вещи, которые способствовали тебе профессионально вырасти и позволяли тебе дать максимум в различных ролях на поле. И это все без обладания теми технологиями, которые существуют сейчас!

Я признаю это: конечно, все эти жертвы были оценены мной больше после того, как я забил 100 голов в Серии А. Как уже состоявшийся игрок, возможно, я бы согласился не более 5 раз в месяц есть легкий суп. В Фодже Земан был очень строгим: представьте, что в шесть мы могли выпить максимум три бутылки воды, будь то на обед, или на ужин. Потому что, по его мнению, можно было выпить слишком много до и после, но не в течение еды. Я отдавал себе отчет, что рядом с собой он хотел видеть людей, которые бы имели огромное желание прийти, побороться, там нуждались в людях с огромной жаждой к результатам. И дело не только в том, что его команды всегда были составлены из игроков, которые были чрезвычайно замотивированы. С иной стороны, Земан создал "чудо Фоджи" также с условием, чтобы это была команда из южного города. На севере, – и действительно, его увольнение из Пармы это демонстрирует, – не удалось бы работать так, как хотел того он. И все по вине климата. Он вкалывал много даже зимой, и, следовательно, там должны были быть особые атмосферные условия, чтобы имелась возможность развивать выбранный тип подготовки. Так в Фодже, когда шел дождь, он приходил на поле обеспокоенным: он единственный, кто бы хотел теплого климата круглый год.

Начиная с того времени, Земан всегда мало смотрел на защитную фазу игры, будучи убежденным, что если шестеро впереди прессингуют, то четверо сзади должны просто находиться там, чтобы отражать "мертвые" мячи. Потом он всегда имел другое убеждение: если ты играешь хорошо, то в 10 встречах даже две, три могут пройти плохо, но остальные ты выиграешь все; и наоборот, если ты играешь плохо, то из 10 ты можешь даже выиграть одну или две, но оставшиеся ты проиграешь.

Факт заключался именно в том, чтобы слепо верить ему и в его игру, которая дозволила нам преодолеть наиделикатнейший момент. В конце первого круга мы шли последними в турнирной таблице, Земан был загнан в ситуацию, в которой мы не сделали положительного результата в Монце. Мы имели 4 поражения подряд и знали, что общественность была расположена поменять тренера. Если бы спросили наше мнение, Земану не пришлось бы идти на риск, но руководство не предоставило нам этой возможности. В Монце мы сыграли вничью, гол забил я. Гол Казираги за Монцу и гол Синьори за Фоджу. Я был уставшим, тихо возвращался к центру поля, Saini не видел меня и отыграл мяч назад: я подобрал мяч, обвел вратаря – гол. В то воскресенье я не выходил из объятий Земана, я обнимал его и воскресенье спустя против Мессины, когда забил еще гол. Гол при 2-0. Мы уехали оттуда и больше не испытывали проблем: началось верное и несомненное восхождение, которое привело нас в хорошую позицию в турнирной таблице. На практике теми двумя голами я избавил его от увольнения, и Земан это знал. Он никогда не говорил мне этого, но давал понять. Когда мы обнимались во встрече против Мессины, мы оба были взволнованы. До того момента я никогда не видел его так, он всегда был холоден в своем поведении. В том случае, наоборот, мне удалось взволновать его. Это были чудесные мгновения, я отдавал себе отчет, что это я сохранил его на скамейке. Тогда не было ни одного фактора, который воздействовал бы меньше других до встречи с Монцей, правда заключалась в том, что нам было необходимо немного времени, чтобы обрести себя, так как была создана сильно обновленная команда. В конце того чемпионата с номером 9 на спине я забил 14 голов. И именно в те дни мне вспомнилось то "Чао, бомбер!", с которым Земан встретил меня в Фодже. Маэстро предвидел верно.

По ту сторону мучений в первом круге могу сказать, что мой первый год в Фодже был прекрасным. В Апульо[2] я приехал без какого бы то ни было предубеждения во взглядах на Юг, но меня ужасно пугала идея окончательно покинуть мой родительский дом. Но однажды, вернувшись домой, я застал там одного жителя, который меня тогда очень любил. И с тех пор я стал «от бога»: люди дали мне почувствовать себя героем города, они подарили мне очень много тепла. Когда я гулял по улицам, то замечал на себе взгляды болельщиков. "Посмотри туда, это Беппе Синьори, игрок Фоджи!" Меня останавливали, меня спрашивали о команде, мне давали почувствовать себя важным. И даже когда мы были последними в турнирной таблице, болельщики никогда не создавали мне проблем. Возможно, они понимали, что я был игроком, который всегда давал максимум на поле и никогда не отступал.

Вечера я проводил с моими товарищами - Grandini и Nunziata, мы почти всегда оставались в квартире, потому что сначала мы находились в плохом положении в чемпионате и это не было хорошо выходить на люди в такой ситуации. Мы ели в ресторане, а потом каждый возвращался в свой дом. С этой стороны Земан достаточно нас контролировал, не то чтобы он умышленно следил за нами, но в итоге ему удавалось знать все, исходя из того что Фоджа – маленький городок. Также из-за этого было лучше избегать дискотек. Я встретил там большого друга, Донателло, которого потом с течением лет я продолжал навещать. Он понравился мне искренностью и честностью, я видел, что он был моим другом не потому, что я был Беппе Синьори. Потому что Синьори в Фодже еще не был кем-то знаменитым. В моменты моих трудностей Донателло был всегда свободен, был всегда рядом со мной: на протяжении нескольких встреч я выглядел унылым из-за поражений, я чувствовал себя одиноким из-за отдаленности от родителей, и он приходил в мой дом, поддерживал меня, или мы вместе ходили ужинать.

Мой второй сезон в Фодже стал почти триумфальным маршем после начала между светом и тенью. Первые три победы, с 5-0 в Cosenza, потом три поражения. В последующем мы победили Верону в ситуации, в которой жители снова начали подавать признаки нетерпимости, и там звучали голоса из Ювентуса и Аталанты, заинтересованные в моих выступлениях. В том моменте мы оказались на взлете и больше не останавливались.

Вспоминая наше выступление во втором круге предыдущего года, мы выходили на поле мучимые мыслями победить в чемпионате: Земан верил в нас, мы верили в себя, в нас верила вся Фоджа в том настрое. И с прошествием воскресений мы понимали, что мы самая сильная команда и что никто и ничто не сможет помешать нам выйти в Серию А. Между тем после 14 голов в первом году я почувствовал себя больше настоящим нападающим, и меня не беспокоил тот факт, что тем временем я сменил роль. Действительно, я не должен был больше играть на первой волне атаки, а на второй. На спине я имел номер 11. Справа играл Рамбауди, впереди были я и Байано. В течение моего превращения из центрального полузащитника, или, вернее, играющего под нападающими, в нападающего, я никогда не испытывал страха перед тем, что не смогу больше применить мою фантазию, потому что в той новой точке я выходил в другом аспекте: напротив, не я должен создавать другим условия забивать, а другие должны способствовать мне забивать голы. И в ходе моего созревания в новой роли Земан играл основополагающую роль. Часто я задаюсь одним вопросом: что бы произошло в том случае, в если бы я не встретил Земана на своей дороге? Возможно, я продолжал бы играть центральным полузащитником на протяжении всей моей карьеры и не сделал бы карьеру, какую потом сделал как нападающий. Иной раз достаточно пустяка, выбрать другую персону, чтобы изменить свою судьбу. Итак, мою изменил Земан.

Я забил меньше голов в моем втором сезоне в Апульо, одиннадцать против четырнадцати, и в том чемпионате по сравнению с предыдущим я был более непоследовательным, но я был одинаково равно увлечен игрой. Каждая победа была новым шагом, приближающим к великой мечте о Серии А, с Фоджей, которая уже больше походила на Рио-де-Жанейро во время Карнавала. Математически переход в другую категорию состоялся в игре против Triestina, 5-1 в нашу пользу, за 4 тура до конца. В то воскресенье три гола сделал Байано и два Рамбауди, гол за Triestina забил Тромбетта, которого я сейчас встретил в Болонье как помощника Гвидолина. Я знал, что окончательно был на прицеле у Милана, который потом в конце чемпионата выступил с предложением. Милан был настроен оставить меня на еще один год в Апульо, предоставив мне возможность дебютировать и вырасти в Серии А с Фоджей, а потом забрав меня в Милан. Я не согласился с тем предложением, и Дамиани, мой поверенный, сказал мне, что я бестолковый, полностью безголовый. И, возможно, немного я был таким действительно: скажите мне вы, скольким другим игрокам показали спину в Милане Ван Бастена, Барэзи, Гуллита, Донадони, в Милане, который выиграл Межконтинентальный кубок, европейский Суперкубок и пришел вторым в чемпионате? Тот самый Милан в следующем сезоне стал чемпионом Италии. Потом он взял еще три скудетто за четыре следующих года. Я не знаю, что мной владело, какое было основание тому, чтобы не дать мне почувствовать возможным мой переход в Милан, я никогда не мог объяснить сам себе почему. Возможно, также и руководство Милана подумало, что я был сумасшедшим, большинство – действительно, после того раза меня никогда больше не искали. Невзирая на это я трижды победил в классификации лучших бомбардиров.

Независимо от моего отказа перейти в Милан, я впервые смог играть в Серии А. И этого мне было достаточно. Но также в тот момент я не верил, что добился этого наконец, я сознавал, что должен продемонстрировать еще то, что было действительно ценно: в Серии В я выступал хорошо, но Серия А была целиком и полностью иной вещью. Только лишь вышел календарь чемпионата, мы  стали рвать на себе волосы: первая игра была в Милане против Интера. На практике мы должны были пройти путь от 15 тыс. зрителей на нашем стадионе к 80 тыс. на Сан Сиро. Это был стадион, который я хорошо знал, там я был мальчиком, подающим мячи футболистам; но одно - быть рядом с полем и совсем другое – играть там и быть, возможно, главным действующим лицом. Конечно, судьба сыграла со мной отличную шутку: я должен был начать свое выступление в Серии А против команды, в которой играл мальчишкой и которая потом отбросила меня, посчитав слишком толстым. Мы сыграли вничью 1-1: владели преимуществом, Интер сравнял счет, а потом мы даже имели шанс выиграть.

Я никогда не забуду того, что случилось и что я испытывал накануне вечером перед игрой. Мы остановились в гостинице поблизости от стадиона, из моей комнаты я видел освещение вокруг Сан Сиро. Я был очарован, у меня бегали мурашки по коже, и я не сумел сомкнуть глаз из-за этого колосса из цемента. При взгляде из комнаты он не казался стадионом, я не знаю, с чем его можно сравнить, но уверен, что он был околдовывающим. В комнате со мной жил Рамбауди. Я сказал ему: "А ты знаешь, кого встретишь завтра на своей линии? Бреме. Ты хорошо понял? Брееемеее, чемпиона мира!" И я проскандировал два, три раза фамилию немца, чтобы нагнать на него страху. Он посмотрел на меня, улыбнулся. "А почему ты думаешь, что ты будешь иметь легкую жизнь? Ты знаешь, кто будет опекать тебя? Бергоми. Беппе Бергоми". Мы колоссально разыграли друг друга, чтобы избавиться от напряжения. Мамма мия: той ночью мы не сомкнули глаз! Это была первая ночь в моей жизни, в которой я не уснул даже на секунду. Но день спустя я вышел на поле свежим как роза: играл хорошо я и играла хорошо Фоджа.

Земан не давал нам ни коим образом почувствовать скачок в другую категорию, он держался как все другие разы в двух предыдущих годах: глядя на его лицо, слушая  его слова, казалось, что мы должны были сыграть одну спокойную игру в Серии В. Он даже не готовил в особой манере ту встречу с Интером. Одним из его великих качеств было то, что он не давал тебе почувствовать значимость, силу команды, с которой ты должен был соперничать, ему было чихать на это. Что Интер, Милан, Реал Мадрид, Acireale или Puteolana – для него это всегда была одна и та же вещь. За день до игры он не забивал нам голову так, чтобы насторожить нас простив той или иной вещи, мы репетировали манеру игры с места, мы работали до 20 минут на пассивных мячах, а потом, когда мы возвращались в раздевалки, своим обычным голосом и спокойной интонацией он говорил нам только: "Это – их состав, вы знаете всех игроков Интера, работайте, вы знаете, как должны двигаться на поле".

Наконец он понял, что мы уже можем играть с повязкой на глазах. К нам пришло только трое новичков за пару месяцев до того чемпионата, другие восемь знали наизусть, повторяю это, наизусть, все стили игры, все движения, которые требовал Земан. Потому что необходимо учитывать, что после трех или четырех часов в день за два года нас вели вперед всегда одни и те же схемы, складывались всегда одни и те же связи, эти схемы заключались не только в голове, но и во всем в целом вокруг. В конце концов мы могли позволить себе играть с закрытыми глазами, и каждый из нас знал во всех подробностях то, что должен делать именно он во время встречи. Это правда, мы имели манеру игры предвиденную почти всеми, но также правда, что мы имели ритм и скорость, чтобы одинаково загнать в кризис соперника. Знали все, что мы играем так и что мы делаем упор на атаку, но мы все равно забили 58 голов за год (достоверно голы, которые мы имеем даже сейчас в Болонье). И потом мы находились в хорошей физической форме, поэтому все жертвы, которые мы приносили на протяжении всей недели, давали свои плоды в воскресенье. Нам всегда удавалось выходить более сильными, чем другие, бегать и догонять всегда быстрее, чем соперник. Те, которые находились позади нашей атаки один раз, два, три, четыре, но потом на пятый раз они уже впадали в беспокойство и на десятый усталость уже застилала им глаза, между тем мы могли продолжать развивать атаку не прилагая значительных усилий.

После игры на Сан Сиро Земан не сказал нам ничего, он сознавал, что мы провели встречу хорошо, но не пошел дальше, не сказал нам комплимента, возможно, потому что тот результат и та миланская эффективность против Интера не имели сюрприза настолько большого. С течением воскресений Земан продолжал приводить в практику до самого конца свои принципы, свое кредо, независимо от соперников, которых мы мало-помалу встречали на фронте. Одна из его часто повторяющихся фраз была: "Меня не интересует, что мы разбалансированы, потому что играем с тремя нападающими, пусть другие заботятся о том, что они вынуждены иметь трех защитников". Он был именно таков, и это всегда было его сущностью. И я думал, что это действительно так, все мы были уверены, что это верная дорога, потому что за плечами мы имели много побед и несколько подлинных подвигов.

Почти наверняка, в сегодняшнем футболе та Фоджа имела бы больше трудностей завоевать важное пространство на поле, но тогда она имела кое-что больше, чем другие, как на уровне физической подготовки, так и скорости исполнения. Тут мы говорим о сезоне '90 и том '91, в те времена ритмов Фоджи не удалось достичь никому. Нам помогал тот факт, что почти все игроки были неизвестными, даже Шалимов, Колыванов и Петреску были загадкой для нашего чемпионата: но это был наш первый год в Серии А и мы имели невероятный голод к популярности и победам. Для специалистов в том году Фоджа имела заметную судьбу, с точки зрения всех мы должны были вернуться в рубку в Серии В, также потому что другие команды, которые боролись за выживание, хорошие или плохие, имели нескольких важных игроков. Мы делали вид, что ничего особенного не случилось, более того, вся нерешительность, которая была в наших встречах, закончилась тем, что дала нам заряд еще более сильный. Фоджа никогда не находилась в зоне вылета, мы чуть сдали в середине чемпионата, но потом выиграли у Бари, и с тех пор вновь поднялись. В итоге вылетели Бари, Верона, Кремонезе и Асколи, а мы между тем пришли девятыми. С Интером восьмым и Лацио десятым.

Это был прекрасный год, позитивный, в ходе которого  мы познали новую реальность, обворожительную. До того город Фоджа жил командой Фоджа с большим энтузиазмом, но выход команды в серию А и признание там – это было максимумом для тех людей. Мы творили великие игры на протяжении сезона. Как та в Бари против Ювентуса: мы проиграли 1-0 (гол Тото' Скиллачи из вне игры), но покинули поле под аплодисменты. Как та во Флоренции, где мы победили.

Я завершил год с 11 голами, и именно из Фоджи берет начало средняя величина, которая с течением лет стала почти правилом: то, что по крайней мере каждые 4 встречи я забивал гол. На дистанции в 3 года даже то "Чао, бомбер!" Земана приобрело особую ценность. Конечно, потом он принес мне успех. Он никогда не злился на меня из-за неудачного удара, но он приходил в бешенство, когда я ошибался в движении или ритме манеры игры. Земан не прятал своего сожаления, когда я подписал контракт с Лацио: плакал он и плакал я. В то воскресенье Фоджа-Лацио, день, когда в раздевалках написали в контракте черным по белому между Краньотти, Дзоффом и Regalia, я был счастлив, с одной стороны, но с другой - я грустил. Я был должен тому, кто позволил мне превратиться в Беппе-гола.


[1] Ciao, bomber! – Привет, бомбардир! (ит.)

[2] Puglio – область на юге Италии.

 

 

Поиск по сайту:


Избранное


Обсуждения на форуме

Design by Arkharoff Vasily (Dj3000). © Copyright 09-01-2001 Signori & VadiM
Все права защищены. При цитировании материалов гиперссылка на sslazio.ru обязательна.
https://vk.com/laziale_page
MySQL: 0.0335 s, 8 request(s), PHP: 0.4400 s, total: 0.4735 s, document retrieved from cache.