Одна жизнь от Синьори. Автобиография Беппе-гола. Глава 9.

Авторы-составители: Claudio Beneforti, Valentina Desalvo

Перевод на русский язык Катерины Мазур

Опубликовано: 21 апреля 2010 года
 

Глава 9. «Болонья, возрождение»

«Маццоне сказал мне: в Риме ты забил мне гол спустя шесть минут. Сейчас ты должен стать прежним».

Я был в круизе по норвежским фьордам[1], когда Дамиани позвонил мне рассказать, что в моем будущем может возникнуть Болонья, прежде всего это было связано с тем, что оттуда ушел Баджо. Дамиани добавил, что президент Гаццони хотел бы, чтобы команда завоевала место в зоне УЕФА, и что в Болонье у меня появилась бы прекрасная возможность забыть все то, что произошло сперва в Риме, а потом и в Генуе. Я ответил ему согласием на проведение переговоров, потому что вполне одобрял выбор этой команды. Тот факт, что за нее выступал Баджо, и в особенности, что в той среде он вновь обрел себя, возродился, заставил меня ответить согласием немедленно, не раздумывая. И потом, я всегда слышал хорошие отзывы о Болонье, я знал, что это прекрасный город, где можно спокойно работать. Мне нужно было именно в такое место, где умеют терпеть, ждать, не будут слишком сильно давить на тебя, ожидать слишком многого сразу. Несколько дней спустя Дамиани позвонил мне, чтобы сказать, что он все сделал, что отныне я – игрок Болоньи. Меня пригласил к себе и Гаццони, которому я рассказал, что я тоже энтузиаст по своей природе и очень благодарен ему за то, что он верит в меня. В то время думать о Синьори как о футболисте было не легко, вокруг моего имени распространялось слишком много слухов, злых, нелепых, несправедливых.

Неделю спустя я приехал в Болонью, помимо директора, в офисе Оресте Чинквини я с Дамиани встретились еще и с Маццоне. Который тотчас дал понять, что бесконечно ценит меня как игрока. «Важно, чтобы у тебя было желание принять новое положение вещей, чтобы ты был готов пойти на определенные жертвы, которые помогут тебе вновь стать тем, кем ты был в Лацио, когда довел меня до отчаяния в дерби. Беппе, помнишь, как ты забил мне гол спустя 6 минут? Я еще не успел сесть на скамейку, еще стояла дымовая завеса от шашек, а ты уже отравил мне воскресенье».

Я помню те слова Маццони как сейчас, несмотря на то что с тех пор прошло уже больше двух лет. Не забыл я и того, что сказал мне Чинквини. «Беппе, мы поставили на тебя, ты наша козырная карта, потому что все советовали не брать тебя, не вкладывать в тебя деньги, потому что все убеждали меня, что ты уже закончился как игрок». Те слова не испугали меня, наоборот, я выбросил их из головы, к тому времени я уже чувствовал себя отлично в психологическом плане и не испытывал страха ни перед чем и ни перед кем. Я только попросил у Чинквини сделать мне одолжение – рассказать в конце сезона, представители каких команд плохо отзывались обо мне, но только в том случае, если я сорву банк в этой игре. Именно по этой причине я решил остаться в Италии: я хотел взять реванш, сыграв именно в нашем чемпионате. Меня звали и Монако, и Олимпиакос, я мог бы заработать намного больше, если бы ушел туда, но деньги не играют первую роль для меня в принятии решения, я никогда не придавал им чрезмерного значения. Я поставил подпись под контрактом с Болоньей, убежденный, что однажды еще обязательно вернется тот Синьори, который заставил относиться к себе в Риме как к королю и который стал символом команды для людей, болеющих за Лацио.

Я начал работать 4 июля, в день представления новой команды Болоньи. По окончании встречи с газетчиками и тифози мои партнеры отправились в Сестолу[2], а я остался в Кастельдеболе[3] с Перонди, тренером по физической подготовке. Я вкалывал как сумасшедший, намного больше чем у Земана, и этим сказано все. Но во времена Земана я находился в отличной физической форме, а сейчас напротив, я только-только восстановился после операции по поводу грыжи на позвоночнике. Больше месяца я занимался по индивидуальному графику, строго придерживаясь той диеты, которую разработал для меня доктор Нанни. Те дни были однообразными. Будильник звонил в 8 часов, на завтрак в отеле я выпивал чашку чая или кофе с бриошью[4] без варенья и сливок. Потом я отправлялся в Кастельдеболе и около 9.30 начинал вкалывать: тренировка была разработана на основе бега и длилась с час. После массажа и лечебных процедур я шел обедать с Перонди в ресторан в Казалекьо[5]. Обед обычно состоял из макарон с растительным маслом и сыром, сырых овощей, чашки кофе и одной сигареты. Да, Нанни сделал для меня это исключение из правил. До 17.30 я отдыхал в отеле, в том числе из-за того что в те дни в Болонье стояла сорокаградусная жара, а потом возвращался в Кастельдеболе, где занимался до 20.00. Я работал с мячом, делал упражнения по аэробике. В 21.00 я ужинал, частенько заглядывал к Иво в «Бразерию»[6], ел мясо или рыбу, снова сырые овощи, выпивал еще одну чашку кофе и выкуривал другую сигарету. В отель я возвращался уже посреди ночи, изнеможденный до предела.

В первые дни я чувствовал себя неважно, необходимо было предотвратить закрытую травму сустава в щиколотке, поэтому одну неделю я работал в гимнастическом зале. Всякого рода лишения не угнетали меня, я слишком хотел вновь себя обрести, чтобы гнушаться тяжелой работы. В целом я чувствовал себя неплохо, спина выдерживала достаточно большие нагрузки, я потерял почти 8 кг веса, и это было очень важно, являлось единственным, что по-настоящему имело значение. Я не давал себе никаких поблажек в тот кошмарный месяц, я жил только одной мыслью – восстановиться как можно быстрее, чем раньше, тем лучше, чтобы суметь наконец работать в группе. Потому что меня угнетала мысль о тренировках в одиночестве, мне не хватало партнеров по команде, я впервые находился в подобной ситуации. Те дни были самыми трудными и тяжелыми в моей жизни, но в то же время это были дни, когда за мной больше всего ухаживали, окружали заботой: вокруг меня постоянно находились доктора, тренеры по физической подготовке, физиотерапевты, массажисты, я имел в своем распоряжении целый штаб, который на протяжении небольшого промежутка времени заботился, проделал огромную работу, чтобы помочь мне разрешить мои проблемы. Именно такое отношение заставило меня снова почувствовать свою нужность, подтолкнуло меня работать с удвоенной силой, сжав зубы: Болонья рассчитывала на меня, ждала меня и я не мог подвести тех, кто возлагал на меня свои надежды. В те дни рядом со мной были и обычные люди. Тифози приходили на поле, ожидали окончания тренировки и подбадривали меня примерно такими словами: «Давай, Беппе, ты справишься, мы вместе получим настоящее удовлетворение». Именно тогда я впервые понял, что сделал правильный выбор, что поступил верно, приняв предложение Болоньи.

Я примкнул к основной группе за день до первой решающей игры в Кубке Интертото против Рух (Хожув). В первых числах августа. Это незабываемо. Работать с партнерами по команде, искать игровые связи – это такое событие, будто мурашки по коже. Я был настолько взволнован, как тогда, когда я вышел в испытательной игре за Интер, еще мальчишкой. Как тогда, когда меня впервые представляли в Риме, в Лацио. В этот день я вновь ощутил себя игроком, способным играть в футбол, больше не безработным, и не больным.

Не тренеруясь с другими в Сестоле, я отдавал себе отчет в том, что являюсь почти что чужеродным организмом для команды, не дышу с ней одним воздухом, но я знал, что такое положение вещей было лишь вопросом времени, знал, что мало-помалу товарищи оценят меня. После тренировки мы отправились на сбор, именно в тот отель, в котором я жил. Сборы часто скучны, но тот показался мне сказочным: я был счастлив находиться там вместе с остальной командой, и мне казалось, что мир вокруг улыбается мне. Ночью перед игрой я спал совершенно спокойно, возможно, из-за того что я был уверен, что не выйду в основном составе, в Болонье я мог дебютировать только в качестве запасного игрока. И действительно, я остался на скамейке запасных, но когда Маццоне за 20 минут до конца сказал мне разогреваться, я вспомнил о тех 4 месяцах тяжелых испытаний, далеких от футбольных баталий, о тех днях, в течение которых многие считали меня конченным, экс-игроком. Я вышел на поле, и мне аплодировал весь стадион. Не легко рассказывать о том, что я испытал: я хотел бы обнять тифози одного за другим, от возбуждения у меня дрожали коленки...

Болонья выиграла ту встречу со счетом 1-0, я коснулся мяча примерно раза четыре, но это было не особенно важно. Я вернулся играть на самом высоком уровне, и все остальное не имело значения. Я продолжил тренироваться с группой, играл в товарищеских встречах в ожидании ответной игры в Хожуве 25 августа. Я чувствовал себя все лучше и лучше физически, проблемы со спиной начали превращаться лишь в дурное воспоминание. В Польше я сыграл 23 минуты. Когда я вышел на поле, мы уже побеждали со счетом 1-0, мяч с пенальти забил Колыванов. В Хожуве я забил свой первый официальный мяч за Болонью, и здорово, что я сделал это правой ногой. Мы выиграли со счетом 2-0, и для меня завоеванный Кубок Интертото стал первым трофеем в моей карьере. С Болоньей за один месяц я выиграл больше, чем за все свои прошлые годы.

Дом в Болонье я выбирал самостоятельно, я хотел, чтобы это была частная собственность. Вивиана предоставила мне полную свободу действий, поставив единственное условие: найти место недалеко от центра. Потому что ей, также как и мне, хотелось жить в самой Болонье, хотелось сразу выходить в город, а не уединяться. И к тому же она была беременна Гретой, поэтому жить в центре, когда у тебя есть маленькие дети, представлялось более удобным. Я просмотрел несколько домов, мне даже показали тот дом, в котором жил Роберто Баджо, но он находился в пригороде, и мне, точнее нам, этот вариант не подходил. Свой выбор я остановил на доме, расположенном на Пьяцца Кардуччи. Не то чтобы мне не хватало Рима, нет, мне не хватало моих друзей из Рима. Но Болонья незамедлительно подарила мне теплое отношение и много любви. Я не забил в первых турах чемпионата, но тифози ни разу не заставили меня почувствовать себя не в своей тарелке из-за этого, они продолжали быть рядом со мной, ободряли меня, ничего не требуя взамен, не нагнетая обстановку. Первый мяч я забил в игре против Ромы[7], случайно, но это судьба, что так вышло. Я уже был готов вновь стать тем Синьори, каким был в Фодже и Лацио, и Болонья сыграла решающую роль в моем возрождении.

С игры против Ромы я начал забивать с определенным постоянством. Я забил трижды в Виченце[8] и повторил это же в Кубке Италии. Я все больше походил на прежнего Синьори, и даже команда стала приближаться к грандам как в чемпионате, так и в кубках. Я вновь ощутил себя на пике формы в игре на Кубок Италии против Сампдории, этот матч, я думаю, был одним из моих лучших в Болонье. Я забил, сделав счет 1-1, и отработал как сумасшедший за команду. Мы выиграли 2-1, прошли в следующий круг, и аплодисменты людей в конце встречи заполнили мое сердце. С того момента кусочек моего сердца навсегда принадлежит Болонье, эта команда позволила мне забыть полное муки и яда прощание с Лацио, трудности и физическую боль в Генуе.

Итак, я было подумал, что отношения между мной и Болоньей уже стали прекрасными, такими, как нужно, но потом я понял, что мы еще находились как бы в стадии «помолвки». По истечении многих дней, а потом и месяцев наши отношения еще больше улучшились. У меня часто спрашивали, как мы сумели влюбиться друг в друга так сильно за такое короткое время, и наконец после недолгих размышлений об этом я пришел к такому заключению: Болонья действительно особенный город. Не в том смысле, что он возвращает способность улыбаться многим футболистам и сумел возродить Баджо. И не в том смысле, что этому городу удалось поставить на ноги меня. Я ушел с головой в работу, я принес множество жертв, чтобы вернуться и вновь стать тем, кем я был раньше, но именно люди протянули мне руку, морально поддержали меня, оказались тактичными, сумев терпеливо меня подождать. Я никогда не забуду того, что сделала для меня Болонья. Начиная от президента Гаццони и заканчивая Чинквини. Не забуду удивительного Маццоне, который сумел подобрать ко мне единственно верный подход. Исключительных докторов, тренеров, физиотерапевтов. Поставив на меня, эти люди из Болоньи, можно сказать, продали свою душу дьяволу, только чтобы выиграть пари.

Мой первый год в Болонье воодушевил меня, принес праздник для меня и для тифози. Мы отлично выступали в чемпионате и Кубке Италии, произвели фурор в Европе. Жаль, что вместо еще более приятных событий мы удостоились лишь несправедливостей. Сперва мы вылетели в Кубке Италии, где могли бы пройти дальше, если бы не та злополучная первая игра против Фиорентины: во Флоренции мы выигрывали со счетом 2-0 и на последней минуте заработали превосходный пенальти, как будто играли дома. Но нам его не дали, поэтому в итоге мы вылетели. А потом к этой горечи добавилась еще и злая насмешка в игре против Марселя: мы доминировали на поле над французами и у них дома, и у нас, еще за пять минут до конца игры мы должны были бы играть в финале в Москве против Пармы, но… Иными словами, за 15 дней загубили две мечты.

То разочарование осталось надолго в моей памяти, нам бы немного больше везения и мы бы сыграли в двух финалах. Но как бы там ни было, мы ошиблись оба раза: в Кубке Италии мы отвратительно сыграли в ответной встрече в Болонье, сведя к нулю той ночью то, чего добились в первой игре, а против Марселя мы не сумели воспользоваться всеми благоприятными моментами, которые создали, и не смогли надежно сыграть в концовке встречи, имея преимущество в один[9] гол. Но та встреча осталась в моей памяти одной из наиболее волнующих в моей карьере… Весь город ждал этой игры, не только на стадионе, но и перед огромным экраном, установленным на Пьяцца Маджоре[10]. Только поэтому даже в разочаровании осталось место удивительным воспоминаниям. Между тем правда заключается в том, что мы не смогли сыграть рассудительно, будучи фаворитами в игре, и поэтому оказались так далеко от мечты. К сожалению, на первый план вышла наша неопытность: к тому моменту, когда мы должны были сделать качественный скачок в игре, мы достигли предела в своих возможностях. Даже чемпионат закончился для нас плохо, но, несмотря на это, тот сезон все равно надолго останется в памяти болонцев. К счастью, мы выиграли у Интера решающую встречу в борьбе за попадание в зону УЕФА[11], что позволило нам играть в Европе год спустя.

День и ночь я мечтал о тех двух финальных играх, живя несбыточной мечтой выиграть что-нибудь наконец в своей жизни, но, вероятно, судьба распорядилась иначе, подарив мне только личные победы как игроку. Подарила она мне такую победу и в тот год. Ведь я выиграл пари у самого себя, да еще какое! Я забил 15 мячей[12] в чемпионате Италии и еще 8 в Кубке УЕФА, Кубке Италии и решающей встрече в Кубке Интертото. Итак, я пришел к Чинквини, чтобы попросить его назвать имена тех, кто заявлял, что я закончился, что у меня мысли только о выпивке, вкусной еде и курении, но директор не назвал конкретных имен, намекнул только, что это были люди из нашего мира. В целом, ничего нового, кроме того, что я уже знал.

Мне и в голову даже не могло прийти оставить Болонью. Говорили, что у меня есть предложения клубов из Франции и Греции, что меня хотели бы видеть и в двух итальянских командах, но даже это не могло повлиять на мое нежелание куда-либо переходить. Я всегда очень привязывался к людям, я никогда не стремился найти новые приключения, я никогда не считал, что трава в саду у других более зеленая, чем в моем. В те дни множество людей останавливали меня на улице, чтобы попросить меня остаться, они боялись, что все закончится так же, как с Баджо, но я всегда всем говорил, что нет-нет, я ни за что не уйду из Болоньи. Я уже давно кое-что понял, но именно в те дни еще более убедился: я стал идолом Болоньи. Некоторые даже говорили мне спасибо, что я заставил их забыть Баджо, но я не почувствовал этого, что пустота, оставленная после ухода Баджо, заполнилась... Я всегда шел своей дорогой, поэтому я был уверен, что мне удалось подарить людям совсем иные эмоции по сравнению с теми, которые они испытывали от игры Баджо.

Мой второй сезон в Болонье стал вновь удачным для меня как игрока, я снова забил 15 мячей в чемпионате, но командный результат оказался ниже по сравнению с предыдущим сезоном. Сменился тренер, изменились очень, даже слишком многие вещи. Мы выступали плохо, нам не везло в начале чемпионата, но надо признаться, что мы, наверное, были попросту слишком самонадеянны. Возможно, мы считали себя лучше, чем были на самом деле. Одним словом, нам не хватило необходимой скромности. И за всех поплатился Серджо Бузо, который меньше всего был виноват.

Решение доверить Болонью тренеру, который никогда не тренировал в серии А, было рискованным по многим причинам, но необходимо отметить, что это был обдуманный шаг. Во-первых, потому что Бузо хорошо нас знал, будучи долгое время вторым тренером в паре с Уливьери, а потом тренером вратарей при Маццоне, во-вторых, потому что команда была уже проверенной, 8 из 11 человек основного состава остались после предыдущего сезона. Не конфликт в раздевалке заставил уйти Бузо, как я слышал говорили вокруг некоторые, а плохие результаты убедили администрацию клуба принять это решение. Команде не удавалось следовать его методам тренировок, его установкам, наверное, в этом был определенный процент вины и Серджо Бузо.

Следующим пришел Гвидолин. Поначалу мы испытали некий прилив сил, одержали победу в Венеции и триумфально сыграли дома с Интером и Андерлехтом – все это ввело в заблуждение не только нас самих, но и болельщиков, однако спустя несколько туров мы вновь канули в безвестность, хотя в Кубке УЕФА мы заслуживали выхода в следующий раунд: были ни чуть не хуже Галатасарая в обеих встречах, а в Стамбуле они, можно сказать, украли у нас победный результат. Долгое время я верил в этот подъем и надеялся, что по итогам чемпионата мы займем место в зоне Кубка УЕФА, но так взлететь нам не удалось. Прежде всего на выезде мы не показывали хорошей игры: иной раз нам просто не хватало везения, иной раз уверенности в себе, иной раз даже злости. На деле в каждой встрече, далекой от Даль Ара[13], нам чего-нибудь да и не хватало. И как следствие, мы почти что всегда возвращались домой с пустыми руками.

Такое случалось только во времена моего выступления за Фоджу, когда я был еще совсем «зеленым»: я не вступал в борьбу, опасаясь ее проиграть. Все было даже хуже: в Фодже мы играли с единственной целью – не съехать в самый низ турнирной таблицы, мы знали, что нас это ждало, были готовы опуститься до этой неизбежной реальности. Перед Болоньей, напротив, стояли совсем иные цели: самое малое – занять место, которое позволило бы сыграть в Кубке Интертото, но в наших головах были прежде всего мысли о завоевании места в зоне Кубка УЕФА. То, что произошло в мой второй сезон в Болонье, – это яркое подтверждение тому, что когда ты плохо играешь, потом очень трудно выйти из этого положения. Это касается как результатов, так и самой игры. Нам удалось выкарабкаться со дна турнирной таблицы за две игры до окончания чемпионата, однако я, в отличие от болельщиков, никогда не боялся опуститься в серию В. Возможно, потому что с возрастом я научился быть оптимистом, видеть, что «стакан скорее наполовину полон, чем наполовину пуст». Единственный раз, когда я действительно вышел из себя, это после домашней игры в чемпионате с Миланом. Мы проигрывали со счетом 2-3, и на последних минутах матча арбитр не засчитал гол Фонтолана. Я вошел в раздевалку, высадив дверь кулаком. И, не стесняясь в выражениях, высказался, что я об этом всем думаю.

Выступая против Лацио, мы уже знали с математической точностью, что сможем остаться в серии А: Болонья проиграла, даже несмотря на то что я сделал дубль, та встреча означала для всех нас то, что дурной сон закончился. Я сожалею, что мы выбрались из опасной зоны только за счет несчастий других, а не благодаря нашим заслугам: я спрашиваю себя, что бы тогда произошло, и боюсь даже представить себе, если бы Торино не проиграло в Лечче. Тогда это казалось лишь деталью, но я бы предпочел завершить тот черный сезон совсем иначе. Не взирая на переживаемые командой трудности, Болонья продолжала любить меня, я постоянно чувствовал, что тифози находятся на моей стороне, мои отношения с ними стали еще более тесными. Прежде всего я понял, что в наиболее тяжелых ситуациях именно меня они считали человеком, способным вывести Болонью наверх. Люди поджидали меня за воротами Кастельдеболе после тренировок, чтобы подбодрить и поблагодарить за то, что я делал, они говорили мне: «Хорошо, что у нас есть ты», «Беппе, только не болей, иначе мы пропадем». Их слова давали мне огромный заряд энергии, позволяли думать о хорошем.

Я очень расстраивался из-за бурной полемики, развернувшейся в ходе чемпионата между Фонтоланом и Марокки. То, что между ними двумя больше не было хороших взаимоотношений, мы поняли со временем, но в раздевалке они никогда не высказывали неуважения друг к другу. Вот почему меня застали врасплох как слова Марокки, произнесенные им на местном телевидении, так и ответная реакция Фонтолана. Я не хотел принимать чью-либо сторону тогда, равно как и сейчас, поэтому хочу только сказать, что они оба покинули Болонью без тех почестей и аплодисментов, которые они вполне заслуживали. Ведь они оба сыграли значительную роль в судьбе нашей команды, это во многом благодаря им Болонья вернула себе доброе имя, заставив уважать себя не только в Италии, но и в Европе. После этих последних обвинений они выдумали совершенно абсурдные истории. Например, как та, что раздевалка была расколота на два лагеря, одни поддерживали Марокки, другие – Фонтолана. Это неправда. Существующее между ними двумя непонимание абсолютно не повлияло на нашу отвратительную игру в чемпионате, потому что с высоты своего огромного опыта они сумели скрыть свою неприязнь вплоть до последнего тура.


[1] Узкий морской залив.

[2] Сестола – город, в котором расположен отель, где живут во время сборов игроки Болоньи, а может, и есть еще одна тренировочная база.

[3] Тренировочная база Болоньи.

[4] Сладкая булочка.

[5] Casalecchio – местечко недалеко от Болоньи.

[6] Траттория в Болонье – популярный ресторан, куда часто заходят известные люди.

[7] 8 тур, Болонья – Рома – 1:1.

[8] 9 тур, Виченца – Болонья – 0:4.

[9] Первая игра в Марселе закончилась со счетом 0:0, а вторая, в Болонье, – 1:1.

[10] Центральная площадь Болоньи.

[11] Болонья – Интер – 2:1, Синьори открыл счет.

[12] Беппе занял 6 место в списке лучших бомбардиров чемпионата.

[13] Dall’Ara – стадион в Болонье.

 

 

Поиск по сайту:


Избранное


Обсуждения на форуме

Design by Arkharoff Vasily (Dj3000). © Copyright 09-01-2001 Signori & VadiM
Все права защищены. При цитировании материалов гиперссылка на sslazio.ru обязательна.
La Guardia
MySQL: 0.0089 s, 11 request(s), PHP: 0.1314 s, total: 0.1402 s, document retrieved from database.